ЭРОС НА РЁБРАХ И ЗУБЦАХ

Вот и опять приближается олимпийский сезон зимних видов спорта, и опять одним из его главных украшений будет фигурное катание. Благодаря спутниковому телевидению происходящее на льду сегодня видят практически все, кто интересуется этим видом спорта. Когда-то на том информация о фигурном катании практически и кончалась, и только отмена внешней и внутренней цензуры дала читателям постсоветской прессы возможность заглянуть одним глазком за борт катка.

Продолжая эту традицию, пора, наверное, рассказать и о том, что происходит между вечерними выступлениями и утренними тренировками. Во имя избежания сведения счётов с редакцией, имена и фамилии российских спортсменов заменены неузнаваемыми псевдонимами.

Если верить проведённой западными специалистами статистике опроса телезрителей обоего пола и едва ли не всякого возраста, немалый процент их, глядя на аппетитную попочку молодой фигуристки или широкие плечи юного фигуриста, втайне мечтает: "Эх, я бы её...!" или "Ах, мне бы его...!" (аппетитная мускулистая попочка выступает у многих спортсменок главным сексуальным символом из-за того, что верхняя половина их тел часто соответствует формуле ДДС (доска-два-соска). И в самом деле, на экране почти все фигуристы выглядят соблазнительными длинноногими красавицами или не менее соблазнительными могучими красавцами. В разных странах существуют целые группы фанаток, которые творят себе кумиров, а потом ездят за ними по всему свету. Особенно славятся этим японки, они даже стараются поселиться в той же гостинице и с утра до вечера подкарауливают своего идола, следуя за ним по пятам. За что и получили от одного российского спортсмена, вконец замученного их ненавязчивой собачьей преданностью, прозвище японашек. До тех пор, пока на льду выступал Игорь Бобрин, по всем чемпионатам Европы и мира ездила его страстная поклонница Мануэла, довольно красивая молодая жительница в ту пору ещё Западного Берлина. С его уходом навсегда исчезла и она. Точно так же канул в Лету семьи и один западногерманский дантист, интерес которого к фигурному катанию начинался и заканчивался Катариной Витт.

Все эти романтические истории начинаются и чаще всего заканчиваются платонически. Однако, Эрос - более чем частый гость в компаниях фигуристов, и пора поговорить о его активном участии в спортсменских междусобойчиках. Трудно сказать, кто на каком чемпионате с кем переспал: проще было бы, наверное, вычислить исключения по возрасту или иным причинам. Катюша Гордеева, например, очень долго страдала, что её любимый Гриня перетрахал едва ли не всю женскую половину фигурного катания, а на неё внимания не обращал, считая ребёнком - каковым она, кстати, в ту пору ещё и была. Как только Катя доросла до возраста Екатерины, она сумела доказать Сергею преимущество домашней кухни перед общепитом, и они поженились.

В отличие от западного фигурного катания, советское всегда пыталось избежать сексуальных проблем тем, что тренерам было дано указание женить фигуристов в парном катании и танцах на льду между собой. Роднину с Зайцевым, Пахомову с Горшковым, Климову с Пономаренко, Валову с Васильевым, Селезнёву с Макаровым, Усову с Жулиным и многих других со многими другими. Те, кто не был женат между собой, составляли меньшинство. Конечно, не так уж и редки и браки между западными парами, но там они заключаются всё-таки скорее по любви, ибо свободного секса "ихним" спортсменам вполне хватает. Может, поэтому большинство браков, заключённых волей не бога, а Госкомспорта СССР, распалось вскоре после окончания совместной спортивной карьеры, а западные сохраняются.

Весной и летом, во время межсезонья и подготовки к будущим соревнованиям, фигуристы и фигуристки разбросаны по странам, городам и школам своих тренеров, поэтому их половая жизнь остаётся делом более или менее индивидуальным. Душу и тело они отводят на международных соревнованиях. Там фигуристы трахаются между собой по мере возможностей и симпатий, используя для короткой любви все ночи чемпионатов, особенно - две последних, когда соревнования уже закончены. В зависимости от расписания тренировок и выступлений, ночь иногда приходится на утро или день. Среди фигуристов немало любителей и любительниц "коллекционирования". Американка Женя М. ставит себе задачу после каждого старта угоститься другим партнёром, и чаще всего эту задачу выполняет. Другая фигуристка с того же континента, Ника Б., в количестве, пожалуй, не уступает своей соратнице, но каждый свой очередной шаг в чужую кровать объявляет любовью. Она - человек простой, бесхитростный и идёт к своей цели напрямую. Как-то, в одно прекрасное утро, Ника зашла в гости к россиянину, Арнольду Д., поговорить на разные темы. Во время разговора Арнольд на минутку вышел в ванную комнату, а вернувшись, с удивлением заметил, что собеседница лежит в кровати в чём мать родила и ждёт от него активного продолжения беседы. Поддерживая высокое звание советского спортсмена, примерный семьянин Арик сбежал к тренеру и отсиживался там до тех пор, пока совратительница не покинула его номер. По крайней мере, он до сих пор заверяет в этом всех, включая жену. Впрочем, его товарищ по команде, тоже женатый Геня П. поддался на соблазн и какое-то время жил с североамериканской красавицей, изменив с ней таким образом не только супруге, но и тренеру. Обе, особенно вторая, тяжело переживали эту измену - увы, не единственную. В конце концов с женой бедняге пришлось разойтись, тренера поменять.

Главная "ночь без милосердия" на чемпионатах - с воскресенья на понедельник, после показательных выступлений и банкета. Банкет называется заключительным видимо, потому, что им заканчивается чемпионат для функционеров. Но не для фигуристов: сразу после него они собираются компаниями в разных номерах гостиницы, пьют, веселятся и занимаются любовью. Несколько лет назад немецкого журналиста, незадолго до этого переехавшего в ФРГ из ГДР и попавшего в одну из таких компаний, буквально хватил столбняк, когда он заметил, что под халатиком симпатичной англичанки Джоэнн К., сидевшей на диване по-турецки, нет ничего, кроме розовой кожи и рыжеватых волос. Бедняга просто не был в других номерах и не смотрел под другие халатики, иначе он бы реагировал на голую истину гораздо спокойней. Впрочем, нагое тело лет двадцать тому назад едва не довело до инфаркта чуть ли не всё руководство ИСУ. Функционеры шли на тренировку танцоров и увидели в коридоре советскую спортсменку Ташу Л., которая там усиленно разминалась, закидывая ноги выше головы. Не то что бы её ноги были кривыми или не в меру волосатыми, но были они в колготках, под которыми почему-то не оказалось трусиков, так что, как говорят в российской глубинке, "всё кино было наружу". Оказалось, что бедняга неправильно поняла указание своего тренера надеть на тренировку подаренные ей тем же тренером её первые в жизни колготки. Я не называю имени фигуристки, так как она стала известным тренером и уже давно выучила, что на что надевается. Недаром своей отличительной приметой она избрала заключительную фразу известного анекдота: "все в говне, а я - в белом фраке!"

Чаще всего спортсмены - парники или танцоры - относятся к сексу легко и не вмешиваются в личную жизнь своих партнёров или партнёрш. Постепенно такой же философии начинают придерживаться и фигуристы из бывшего Советского Союза. Но далеко не все. Некто Самвец Г., в прошлом неплохой танцор, всегда считал своих партнёрш личной добычей. Когда "его" Тоня Н. сошлась с другим фигуристом, Шариком Ж., он даже кинулся бить тому морду, отстаивая права на "собственность". Правда, это не помогло, Тоня осталась с Шариком. Для себя же самого Самвец никаких моральных границ не признавал: жил с новой партнёршей и в то же время спал с лучшей в ту пору "одиночницей" Украины и многими другими, а когда узнал, что выступать на чемпионатах с этой партнёршей не сможет, безо всякого зазрения совести соблазнил молоденькую Сеню С., уведя её из уже существовавшей неплохой танцевальной пары. Во имя собственной похоти он походя сломал девочке её будущее. Кстати, познакомились они в одном из германских федеральных центров подготовки фигуристов, Оберстдорфе. Этот хорошо известный в спортивном мире центр расположен у подножья Альп и состоит из трёх катков и интерната для спортсменов и спортсменок. В самом интернате стенки тонкие, но рядом с ним - лесопарк, который один из тамошних тренеров как-то раз охарактеризовал так: В этом лесу фигуристы так часто и так много сношаются, что в нём уже давно должны расти не деревья, а дети!

Есть внутри фигурного катания и другой вид секса - целевой. Щучка Г. когда-то усиленно и успешно соблазняла своего главного соперника Шарика Ж. только для того, чтобы внести разлад в его танцевальную и супружескую пару и выиграть у них со своим партнёром. Надо сказать, что ей это удалось: несмотря на то, что Шарик и сам был человеком вездесующим, он влюбился, супруги рассорились - и проиграли.

Не обходится и без трюков. Совсем неплохая фигуристка Нана К. сменила тренера. Уже не очень новый, но очень известный наставник стал просить от неё того, чего она дать ему не хотела. Наставник настаивал, Нана пожаловалась в Федерацию. Назначили расследование, в ходе которого тренер назвал девушку блядью. Ответным пасом Нана предоставила справку о собственной девственности, после чего тренеру основательно намылили шею и другие места. Тут вполне уместно было бы что-то сказать о торжестве справедливости, если бы не знать, что Нана К. в те времена успешно подживала с мужской половиной одной чемпионской и супружеской пары, Аликом В. За что и была как-то поколочена её женской половиной.

Особая отрасль спортивной любви - отношения между тренером и спортсменом. Поскольку они проводят вместе едва ли не всё своё время, существуют случаи секса и между ними. Из-за вредности влияния этого плода на репутацию тренера на Западе подобный вид секса вероятен намного меньше, чем в тени бывшего Красного Знамени. В Советском Союзе сожительство между взрослым тренером и юной фигуристкой считалось таким же нормальным явлением, как далеко не платонические отношения между молодым спортсменом и его тренершей, чей возраст превышал так называемый бальзаковский. Лодя К., например, будучи активным спортсменом, жил со своей тренершей, а, превратившись в наставника, буквально всех своих учениц провёл через собственную постель. Некоторые бывшие фигуристки, вошедшие в возраст, тоже пошли по стопам своих учителей. Уже без малого сорокадвухлетняя тётя Таша, которая в своей расположенной за Большим Озером школе очень уважает назначать одного из учеников своим секспартнёром, постоянно старается обогатить своё постельное меню свежатинкой и в последнее время буквально виснет на Лёлике Я., который мог бы быть её сыном - если бы она в год его зачатия, готовясь к Олимпиаде, не сделала очередной аборт. Впрочем, юный Лёлик пользуется спросом и у других дам старшего возраста: после выступлений в Париже его как трофей гордо уволокла с собой на ночную экскурсию провинциальная француженка Арина А., большая любительница этого блюда и тоже заядлая "коллекционерка". И даме приятно, и малолетний уроженец Северной Пальмиры Лёлик ловит кайф от званий Бляо Дуна и Перпетуум Кобеле.

Говоря о "бифакальном" сексе в фигурном катании, нельзя забывать и об однополом. Может быть, из-за схожести фигурного катания с балетом, в нём тоже немало гомосексуалистов, в особенности опять-таки на континенте, добраться до которого можно только перелетев Большое Озеро, и среди иного англозадого - простите, англоязычного населения. Некоторые из них уже умерли от СПИДа - такие, как олимпийский чемпион Джон Кэрри или талантливый Роберт Макколл. Брайан О., Филипп К. и многие другие пока живы. У женщин в фигурном катании поклонницы лесбийской любви вроде бы ещё не встречались, хотя в среде родителей найти их можно: мать уже упомянутой Николь Б.- убеждённая лесбиянка и ездит на соревнования с женщиной, которую она называет мужем, а русская "феня" - коблом.



"Спорт-калейдоскоп" № 1, январь 1998 года

© World copyright by Arthur Werner

Scroll to Top