АХ, ТАНЯ, ТАНЬЯ, ТАНЬЕТШКА...

Photo: Tino EberlС ней случай был такой. 26 июля 1977 года в немецком городе Дюссельдорфе появилась на свет девочка, в род которой среди всех прочих немцев затесался украинский дедушка по фамилии Шевченко. Девочка украинкой себя ни в коем случае не считала, а что получила она от матери имя Таня - в немецком произношении Танья - то это была дань не чахлым процентам славянских генов в её крови, а моде семидесятых годов двадцатого века. В те годы Запад увлекся русской классической литературой от Лео Толстого до Феодора Достоевски и не только в Германии появились целые сады детей, названных Таньями, Катьями, Наташами или Митьями. Моего двадцатилетнего физиотерапевта, например, зовут Колья и он знает, что своему имьени обязан увлечению родителей "Преступлением и наказанием".

Детство у нашей Тани было, скажем прямо, не самое счастливое. Папа с самого зачала куда-то пропал, мама работала уборщицей, поэтому воспитывала девочку, в основном, бабушка. Как-то раз она вела четырехлетнюю внучку мимо катка, и, увидев на льду грациозных фигуристов, малышка сказала "хочу". Так на окраине скользкого мира появилась фигуристка Таня Шевченко. Способная и трудолюбивая. С тринадцати лет Таня начала выступать на "взрослых" чемпионатах Германии. К тому времени она тренировалась уже не в родном Дюссельдорфе, а в земельном центре олимпийской подготовки в Дортмунде, у опытного тренера Петера Майера. Самым удачным был для Тани сезон 1994 года: чемпионка Германии, шестое место на Олимпиаде в Лиллехаммере и бронзовая медаль на первенстве мира в Японии. После этих побед фигуристкой вплотную занялись средства массовой информации ФРГ.

Вставив девочке мощную соломину рекламы, её раздули в звезду наипервейшей величины. "Танья Чевченко" (так звучит её украинская фамилия в устах немецких теледикторов) была объявлена принцессой на льду, самой многообещающей фигуристкой не то сезона, не то эпохи, первой красавицей и Золушкой. Последнее, естественно, истекало из её безотцовской биографии. К сожалению для фигуристки, сказка о Золушке, рассчитанная на море слёз со стороны широкой публики и узкой судейской коллегии, уже была полностью использована за год до этого для создания легенды украинке Оксане Баюл, которая на волнах этого моря стала олимпийской чемпионкой Лиллехаммера, но не одну пару тёплых слов пресса нашла и для немки.

Вместе с тёплыми словами пришла всенародная (внутри Германии) популярность и рекламные контракты, а с ними и деньги. Красоточку с непривычной для страны фамилией использовали в любых телешоу так часто, что у неё просто не оставалось времени на тренировки. Молоденькая глупышка настолько обожглась лучами эфемерной славы, что решила сменить тренера, который, собственно говоря, и сделал из неё фигуристку. Петер Майер надоел ей своими приставаниями на тему, что нужно вовремя ложиться спать и ходить на тренировки, а не перелетать с одной тусовки на другую.

Сменив Петера Майера на Петера Йонаса, Шевченко переехала в федеральный центр олимпийской подготовки фигуристов Оберстдорф. Поначалу из-за несерьёзного отношения в тренировкам, потом из-за травм и неизвестно каким путём подхваченного вируса она не выходила на лёд более 19 месяцев. Ближе к выздоровлению Таня вернулась в Дортмунд, практически заставив Петера Йонаса переехать туда вместе с ней.

К осени 1997 года немецких журналистов обрадовали вестью о возвращении Тани Шевченко в большой спорт. И, действительно, восстановленная фигуристка полетела по небу серии Гран При ИСУ победоносной кометой. Она выиграла два этапа этой серии в Германии и Японии и, показав лучшую произвольную программу своей жизни, стала второй на финальном турнире серии в Мюнхене. Но как и у кометы, её полёт был недолгим. Девушке просто не хватило запаса сил. Уже на первенстве Европы 1998 года в Милане она добилась бронзовой медали, что называется, на последнем дыхании. На Олимпиаде в Нагано она вообще не смогла выступать, прикрывшись навязчивым гриппом, а на чемпионате мира в Миннеаполисе должна была плакать от радости, когда судьи поставили её на девятое место.

Помимо третьего места в Милане и девятого в Миннеаполисе сезон минувшего года принёс Тане Шевченко около 110.000 долларов премиальных. Однако совсем недавно в немецкой прессе появились сообщения, что Таня стоит на краю финансового краха и что к ней даже приходил судебный исполнитель описывать вещи. Вести эти появились вместе с сообщениями о том, что чемпионка Германии опять получила травму (воспаление надкостницы) и не сможет выступить на предстоящем турнире серии Гран При в США. На самом деле, думаю, Таня не будет представлять угрозу ведущим ни в Праге, ни в Хельсинки. На мой взгляд, она уже перегорела.

Но куда же делись большие деньги, которые она получала за рекламу шоколада или автомобилей? На этот вопрос Таня ответила, что из-за болезни с ней не продлили контракты фирмы, чьи продукты она рекламировала, полученные деньги ушли на лечение и восстановление после него, а премиальные она потратила на жизнь, оплату костюмов и балетмейстера. Правда, в Дортмунде Таня купила дом, а в Мюнхене, во время прохождения там финала серии Гран При, её мать Вера отправилась в самый дорогой парикмахерский салон Германии, где ей сделали маникюр не то за 600, не то за 800 марок. Такие деньги бывшая уборщица в ещё недавнем прошлом зарабатывала за месяц. При таких тратах Шевченко не хватит никаких гонораров.

В прошлом году Таня сменила друга, посредственного автогонщика Сашу Берда на швейцарца Андреаса Таннера - скрипача в ансамбле "Арт он айс", более известного под псевдонимом "Марко Поло", по чьему совету перешла к его менеджеру. Теперь старый менеджер, контракт с которым истекает у Тани только в 2000 году, подал на неё в суд, требуя 200.000 марок отступных. Да и финансовая инспекция Дортмунда до сих пор не дождалась части налогов с полученных Таней гонораров. Именно поэтому и приходил в новый дом семьи Шевченко судебный исполнитель.



"Спорт-калейдоскоп" № 15, 12.11. 1998

© World copyright by Arthur Werner

Scroll to Top