УШЛА В ВЕЧНОСТЬ ЧАСТЬ И НАШЕЙ ЖИЗНИ...

Photo: peoples.ru/sportПервого ноября в Москве, на эскалаторе станции метро "ВДНХ", скоропостижно скончался один из самых великих и самых спорных тренеров советского фигурного катания, ставший легендой уже при жизни Станислав Жук. Его смерть - безусловная потеря для российского и мирового фигурного катания, несмотря даже на то, что в последние годы он был отстранён от активной работы и не появлялся на международных состязаниях. Я позвонил в Швейцарию нашим общим друзьям, только что вернувшимся с показательных выступлений из США Людмиле Белоусовой и Олегу Протопопову и попросил их ответить на несколько вопросов.

АВ: Олег, Люда, какое впечатление произвела на Вас эта смерть?

ОП: Когда мы узнали о кончине Стасика Жука, я сказал Людмиле, что ушла в вечность часть и нашей жизни, чем мы очень опечалены. Мы благодарны Жуку за то, что он своим противостоянием помогал нам выковывать свой характер и не поддаваться на "психологические атаки", которыми, как казалось Станиславу, он ослаблял дееспособность своих спортивных оппонентов.

АВ: Кем Вы были больше - друзьями или врагами?

ОП: С одной стороны, мы были друзьями детства, с другой - непримиримыми антиподами. Для него красота фигурного катания была в технической сложности. Для нас, наоборот, сложность была в красоте. Тем не менее, мы никогда не таили зла на него, хотя он - увы! - в порыве творческой борьбы и "срывался", но потом остывал и наша дружба восстанавливалась вновь.

АВ: Какие отношения были у Вас с ним после того, как Вы остались за границей?

ОП: Когда мы в 1979 году вырвались из Советского Союза (за что подверглись многочисленным оскорблениям со стороны Советской власти и таких учеников Жука, как Ирина Роднина и Алексей Уланов), сам Жук встретил нас на чемпионате мира 1982 года в Копенгагене с радостью и распростёртыми объятиями. Причём сделал он это открыто, в фойе Дворца Спорта Брёндбюхаллен, в присутствии тогдашнего Президента Федерации фигурного катания СССР А.И. Синилкиной, части сборной команды (в том числе И. Родниной и Т. Москвиной) и сопровождавших делегацию сотрудников КГБ. Стас уже давно неважно слышал, поэтому, когда он кинулся к нам с повлажневшими глазами и громко закричал: "Олежка, Милка, как Вы?" - он сразу же обратил на себя всеобщее внимание. Я предупредил Стасика, что за "несанкционированное общение с предателями Родины" он рискует попасть в опалу, но он, не сбавляя тона, сообщил, что он "их всех".

Много лет спустя у нас в Гринденвальде раздался телефонный звонок. Звонил Стасик, просил помочь с работой. Как раз в это время его начали травить, появились статьи типа "Подполковник Жук уходит на дно". Он как тренер оказался никому не нужен. Его даже перестали пускать на каток в ЦСКА, где он годами "ковал" победы советских фигуристов. Станислав Жук был фанатиком фигурного катания в лучшем смысле этого слова, он тосковал по работе, но с развалом советской системы, которой он служил верой и правдой, его эра закончилась.

Но служил он ей своеобразно, особенно в последние годы выездов за рубеж. Победами своих учеников он как бы мстил всем, кто ставил ему палки в колёса. Перед выступлением Саши Фадеева на первенстве мира 1985 года он сказал "Фадик, отомсти за меня!". В борьбе с "врагами" он всегда пытался самоутвердиться, доказать, что он все ещё "в седле", а без врагов Стас просто не мог работать. Поэтому периодически своими врагами он считал нас.

АВ: "Советский спорт" напечатал статью Дарьи Сребницкой, в которой она пишет, что Жук якобы заявил ей, что в 1962 году, на Ваших первых международных соревнованиях, выступал в качестве Вашего тренера. Каков процент правды в этих словах и кому, по Вашему, они принадлежат: самому Жуку или журналистке, которую Жук уже никогда не сможет опровергнуть?

ОП: Тема недооценки Жука как тренера проходит через всю его жизнь. Конечно, он мечтал иметь в обойме своих тренерских заслуг и Белоусову с Протопоповым, но он нас нигде и никогда официально не представлял и никогда не был нашим фанатом, как пишет Дарья Сребницкая. В 1962 году он, действительно, был в Праге на чемпионате мира, но приехал он от московского балета на льду, который организовал ему эту поездку за рубеж как вознаграждение за поступление в труппу. В статье Сребницкой есть и другие неточности. "Грёзы любви" мы ни у кого и никогда не заимствовали и не переносили на лёд с эстрады, а Станислав Жук никогда не был нашим тренером, но был блестящим оппонентом. В нашей будущей книге мы подробно напишем о том, что было и как.

АВ: Когда Вы познакомились?

ОП: Я встретил Стасика Жука в 1946 году в Ленинградском дворце пионеров в секции фигурного катания. Мы с мамой вернулись из эвакуации в разрушенный Ленинград и материально нам жилось очень неважно. Мне было 14 лет, я рос и был постоянно голоден. Помню, что день, когда мы встретились с Жуком на занятиях, был холодный и ветреный. Я прибежал на каток прямо из школы, где только утром прихватил винегрет с кусочком чёрного хлеба. В животе бурчало. Стасик сел рядом со мной и стал надевать коньки. Зашнуровавшись, он достал газетный свёрток и развернул его. В нём был белый хлеб с маслом, посыпанным сахарным песком! Стас уже собрался было откусить, но, видимо, перехватив мой голодный взгляд, разломил хлеб пополам и протянул мне половину. Я мотал головой, отказываясь от такого роскошного подарка, но он настойчиво держал протянутую руку. Я знал цену куску хлеба тогда и знаю её до сих пор. Может, Стасик и забыл этот эпизод - было это 52 года тому назад, но я не забыл...


"Спортивная панорама", Минск, 26.11. 1998
"Спорт-Калейдоскоп", 27.11. 1998
"Круг", декабрь 1998

© World copyright by Arthur Werner

Scroll to Top