РОЗОВЫЕ ДЕТКИ КОРИЧНЕВЫХ ОТЦОВ

Впервые я узнал об их существовании (точнее, одного из них) ещё живя в Советском Союзе. Грэм Грин вскользь упоминает, если не ошибаюсь, в "Комедиантах", что сын Мартина Бормана стал священником. Воспитанный на твёрдом тезисе святой сталинской истины, что дети за отцов отвечают, я Грину не поверил. Счёл его строки авторской фантазией и со временем, конечно, забыл.

Но, переехав в Германию, я убедился в том, что, в отличие от Александра, этот Грин был не фантастом, а реалистом. Знакомые с детства фамилии то и дело всплывали на страницах газет или телевизионных экранах. С удивлением я узнал, что сын танкового генерала Гудериана – телекомментатор, а "африканского лиса" маршала Роммеля – обербургомистр города Штуттгарт. Это побудило меня заинтересоваться судьбой детей не столько военной, сколько партийной элиты Третьего Рейха. Где же они, Роланды и Лорелеи немецкой нации? Ведь это ради их будущего не прекращалась работа газовых камер, ведь все трубы крематориев дымили только для того, чтобы над их головами всегда было ясное солнце на чистом небе!
Однако пойти по следам бывших карапузов оказалось делом практически невозможным, так как сведения об их именах, возрасте и занятиях не содержал ни один общедоступный справочник, а собственными архивами нацистских времён я – увы! Не располагал. Обращаться же к знаменитому охотнику за нацистскими преступниками, Симону Визенталю, мне не хотелось. Во-первых, тот не охотился за детьми, а, во-вторых, меня интересовало не их нацистское прошлое, а настоящее в демократическом государстве и обществе. Ну и, конечно то, что они говорят о своих прославленных отцах.
На первый взгляд, поиски казались безрезультатными. Но только на первый. Более настойчивое задавание вопросов всё-таки привело к желаемым результатам.
Многим известно, что 1 мая 1945 года в Берлине, в бункере под зданием имперской канцелярии, супруга рейхсминистра пропаганды Магда Гёббельс приказала личному врачу семьи отравить всех своих шестерых детей, чьи имена начинались с той же буквы „H“, что и фамилия её возлюбленного (не путать с любовником) Фюрера: Helga, Hilde, Holde, Heide, Helmut и Hedda. Заодно отравилась сама вместе с мужем. Но мало кто знает, что у Магды был ещё один сын, Харальд, рождённый в её первом браке с крупным промышленником Гюнтером Квандтом (Gunther Quandt). Харальд, правда, вырос в доме Гёббельсов, но, будучи ко времени конца войны обер-лейтенантом Воздушно-десантных войск Люфтваффе, успел попасть в плен к союзникам и этот праздник трудящихся встречал в Канаде, в лагере для военнопленных. Поэтому он и не разделил семейной участи. За день до смерти Магда Гёббельс написала прощальное письмо любимому старшему сыну, в котором так обосновывала свой поступок: "Мир, который придёт после Фюрера, не стоит того, чтобы в нём жить. Поэтому я и беру детей с собой, уходя из него. Жалко оставить их жить в той жизни, которая наступит. Милостивый Бог поймёт, почему я решилась сама взяться за своё спасение". Приёмный отец Харальда Квандта, Йозеф Гёббельс, был в своём прощальном письме оптимистичнее. Он считал, что "Германия возродится … но только в случае, если в стране будут люди, способные возглавить это возрождение".
Приёмный сын министра пропаганды стал как раз таким человеком. Вернувшись из плена, он закончил машиностроительный факультет технического университета и вырос до уровня одного из самых могущественных магнатов последней Германии. Квандт был компаньоном в пятидесяти крупных фирмах и занимал руководящие посты в двадцати пяти наблюдательных советах крупнейших акционерных обществ. В 1967 году, в возрасте всего сорока пяти лет, Харальд Квандт стал жертвой авиакатастрофы в Итальянских Альпах, оставив после себя пятерых детей, очень похожих на Магду Гёббельс – которая, кстати, верила в учение буддизма о переселении душ. В доме Квандтов имя Гёббельса было и остаётся табу для любых обсуждений.
Большинство детей людей, официально признанных нацистскими преступниками, вообще не хотят говорить на эту тему. Даже Лотти Онезорге (Ohnesorge), дочь имперского министра связи, добившаяся популярности в должности телекомментатора Баварской телерадиокомпании, заявляла: "Я прошу понимания, когда не хочу говорить о своем отце и о его нацистском прошлом". Ей вторила и Ренате Фрик, дочь рейхсминистра внутренних дел Вильгельма Фрика, приговорённого к смертной казни Нюрнбергским трибуналом: "Я горжусь своим отцом, но не хотела бы об этом говорить, так как его имя может повредить моей карьере".
"Лучшего папы я не могу себе и представить" - утверждает Гудрун Химмлер (Гиммлер), дочь бывшего рейхсфюрера СС, пославшего миллионы ни в чём не повинных людей (евреев, цыган, немцев, французов, итальянцев, поляков и т.д.) в газовые камеры, на виселицы и под пули зондеркоманд. Правда, в свободное от этой работы время папочка сопровождал любимую доченьку на каток, следил за выполнением ей уроков, каждый день звонил из Берлина и брал с собой на рождественские вечера к дяде Адольфу Гитлеру. А тот, по природной доброте, брал Гудрунхен на ручки и дарил девочке кукол и шоколадки. К концу войны Гудрун было уже 15 лет, так что сделать свой глоток из чаши страданий пришлось и ей. Девушка побывала в тринадцати тюрьмах и лагерях союзников, лишилась прекрасного дома в альпийском курортном городке Гмюнд и до тех пор, пока не вышла замуж и не сменила фамилию, имела трудности с устройством на работу – никто из послевоенных предпринимателей не хотел держать у себя секретаршу с таким одиозным именем. Тем не менее, даже будучи в курсе всех преступлений своего отца, Гудрун Химмлер глубоко в душе хранит его незапятнанный образ. Да и в самом деле, что стоит десяток миллионов грязных евреев, цыган и "унтерменшей" против одного родного папочки?
Райнхард Хайдрих (Reinhard Heidrich), шеф главного имперского управления государственной безопасности РЗХА и, по совместительству, протектор Богемии и Моравии, бесславно закончил свою преступную жизнь в Праге, пав жертвой покушения на него в 1942 году. У Гейдриха (так его фамилию пишут в России) остались два сына и две дочери, причём последняя родилась уже после смерти отца. Один из сыновей довольно скоро погиб в автокатастрофе, второй до пенсии работал инженером в авиационной промышленности. Хайдер Хайдрих так характеризовал своё отношение к нацизму: "Я не хочу выносить приговор Третьему Рейху. Я – техник и занимаюсь только конкретно ощутимыми вещами. К тому же, я хочу сделать карьеру, и не намерен отягощать себя прошлым". Дочь Хайдриха, Зильке, была оперной певицей, и сейчас уже давно превратилась в бабушку. Вот что говорила она о своём отце: "Если мой отец был действительно таким плохим человеком, я бы должна была это почувствовать в себе. Я наблюдала за собой, но ничего не обнаружила".



Палач Польши Ханс Франк, казнённый в Нюрнберге, был отцом двух дочерей и троих сыновей. Старшая дочь, Зигрид, уехала жить в ЮАР, в Йоханнесбург, младшая, Бригитте, осталась в Германии вместе с братьями, пошедшими служить в средства массовой информации. Норманн Франк работал на Баварском телевидении, Никлас редактировал журнал в северной части страны, а Михаэль был заграничным корреспондентом большой западногерманской газеты. Норманн Франк был, пожалуй, единственным из нацистских детей, который высказался так: "Я чувствую свою ответственность за то, чтобы бы, немцы, никогда больше не дали повода обвинить себя в подобных преступлениях".
Ханс-Йорг Кальтенбруннер, отпрыск последнего шефа РЗХА, тоже казнённого в Нюрнберге, служит адвокатом – так же, как дочь президента рейхсбанка Яльмара Шахта или сын вожака нацисткой молодёжи, Бальдура фон Шираха. Кальтенбруннер, дочь главного идеолога нацизма Альфреда Розенберга и дети рейхсминистра иностранных дел Йоахима фон Риббентропа решили оставить своё мнение о родителях и об их преступлениях при себе. По матери все Риббентропы – урождённые Хенкели, так что тот, кто пьёт этот сорт немецкого шампанского (Sekt), вносит и свою лепту в семейных бюджет потомков гитлеровского министра иностранных дел и большого друга Вячеслава Михайловича Молотова.
Последний, о ком я хотел бы рассказать, это первый, кого я упомянул в этой статье. Адольф Мартин Борман – сын окружённого глубочайшей тайной одного из самых могущественных функционеров Третьего Рейха Мартина Бормана, секретаря партийной канцелярии Национал-Социалистической Немецкой Рабочей Партии (НСДАП), и на самом деле стал священником и миссионером. После окончания войны он, пятнадцатилетним подростком, скрывался в австрийском Тироле, где принял католичество и обучался у миссионеров Ордена Сердца Иисусова, более известного как иезуитский. В 1947 году Бормана-младшего опознали и арестовали. После серии допросов в английской контрразведке Си-Ай-Си Бормана выслали в Германию, где он продолжил обучение у монахов своего Ордена. Позже юноша вернулся в Австрию, где закончил факультет теологии в университете города Инсбрук. Рукоположенный в сан священника в 1958 году, Адольф Мартин Борман был направлен на миссионерскую службу в Конго, где был пойман мятежниками и приговорён ими к смертной казни. Только выброшенный вовремя десант бельгийских парашютистов-десантников спас Бормана-младшего от неминуемой смерти.
В 1971 году Мартин Борман (как почему-то многие дети нацистских преступников) попал в тяжёлую автокатастрофу и долго лежал в больнице на грани между жизнью и смертью. Выхаживала его одна монахиня, в которую он не без взаимности влюбился. По их просьбе оба были освобождены от обета безбрачия и, выйдя в мир, поженились. Борман стал преподавателем теологии, хотя имел определённые трудности на месте службы – далеко не все родители хотели иметь нацистского сынка в качестве учителя своих детей. Адольф Мартин Борман, предпочитавший, чтобы его называли только вторым именем, так отзывался об одном из самых страшных представителей коричневой расы – своём отце: "Он, должно быть, сделал много хорошего". При этом знающие священника люди отзывались о нём как об интеллигентном, приятном собеседнике, глубоко религиозном христианине и высокопрофессиональном теологе. Знание Библии не мешало сыну оправдывать сатанинские деяния отца.
Таковы они почти все, розовые детки коричневых отцов – всегда готовы всё понять и всё простить. Разумеется, если это касается только их собственного клана. На их фоне Светлана Аллилуева кажется, по меньшей мере, положительным вариантом Павлика Морозова. В том, что нацизм с приставкой "нео" не только поднял голову, но и с каждым годом прибавляет в росте и весе, есть немалая доля и "детских" славословий коричневому Дьяволу.

1987

World copyright by Arthur Werner. All rights reserved. No part of this publication may be reproduced, stored in a retrieval system, or transmitted in any form or by any means, electronic, mechanical, printing, recording, or otherwise, without the prior permission of the author.

© World copyright by Arthur Werner

Scroll to Top