САЛОННЫЕ ЛЁВЫ ГЕРМАНИИ

Есть в Тель-Авиве журнал „Зеркало“, который, по-моему, было бы правильнее назвать „Сорока-воровка“, так как его издатель и мой хороший приятель Яша Раскин тащит в него все блестящие вещи изо всей зарубежной русскоязычной прессы, зачастую без ведома как самих печатных органов, так и авторов опубликованных вторично материалов.

Гонорар он, надо полагать, выплатит в Иерусалиме, где мы все вот уже более двух тысячелетий собираемся встретиться в будущем году, но там уже наверняка с процентами. Но я на него за это не в обиде. Как говорится, Бог ему судья – тем более, что он у Яши там по соседству.
Как-то раз Раскин пришёл к выводу, что неплохо было бы ему отразить в „Зеркале“ статью „Дантистов ад“, написанную мной для „Панорамы“. А раз он к такому выводу пришёл, то статью поместил в качестве главного редактора и одобрил публикацию как издатель. Этот номер „Зеркала“ довольно быстро перелетел через Средиземное море и оказался в кругу героев моих статей, хотя многие из них обычно читают только про советский и несоветский спорт, а из книжек держат дома телефонные и сберегательные. Прочтя статью и обсудив её в своих кругах, большинство дантистов на меня обиделось и перестало приглашать в дома, в которые я и прежде не заходил. Зато слава меня как человека, вынесшего сор из чужой избы, разнеслась далеко за пределы Кёльна и его окрестностей. Добрые языки регулярно информировали меня, что, подогреваемые жёнами, труженики кёльнского стоматологического цеха встали на ударную вахту за право ношения этими самыми жёнами ожерелья из моих зубов. Ни один из этих тружеников не обратил внимания на то, что немецкие дантисты, о которых, собственно, и был написан „Дантистов ад“, не читали ни „Зеркала“, ни, тем более, „Панорамы“, в которой статья была опубликована впервые.

Но оказалось, что „Зеркало“ читают и представители других новых профессий, возникающих в нашей эмигрантской суете, и меня попросили написать о салонах игральных автоматов. Вообще-то я крайне редко пишу по заказу, но как раз именно эта тема должна была стать моей следующей - предыдущая, о скупщиках золота, под условным названием „Золотая рота Германии“, отпала. Наши люди вышли из скупок – в большинстве своём, без потерь для себя и без прибылей для государства, и вложили вырученные скупкой последние трудовые копейки (то бишь, пфенниги) в эти самые салоны.
Правда, некоторые дантисты тоже инвестировали нажитое „на зубок“ в такие салоны, но я об этом писать лучше не буду, а то они засунут мне что-нибудь в дупло перед очередным полётом за информацией, а потом свалят всё на Арафата, Каддафи или Хомейни.

Итак, что такое игральный салон, который в Америке даёт приют одноруким бандитам, знают, наверное, все. В Германии, как и в остальной Европе, салоны с такого рода автоматами растут как грибы после дождя (или, на усмотрение читателя, как метастазы раковой опухоли) и заменяют публике „попроще-с“ казино – как джинсы заменяют ей фрак, „МакДоналдсы“ бифштекс из вырезки, а стакан кока-колы – бокал шампанского. Мы живём в эру эрзаца. Такие салоны существуют уже давно и те, кто открывал их много лет назад, уже вряд ли в состоянии точно сосчитать, сколько у него денег - в этом бизнесе деньги чёрные, которые прячут в чулки или отправляют в эмиграцию в Швейцарию. На юге Франции и в других красивых местах можно увидеть квартиры и виллы „автоматчиков“, но приобретают их, скорее всего, через швейцарские банки.

Существуют такие салоны чаще всего целыми цепями, ибо открывшие первый очень быстро зарабатывали на второй, третий и т.д. Да и для уменьшения налогов было очень выгодно вкладывать показываемые доходы в дальнейшее развитие предприятия.
Самое большое количество салонов игровых автоматов, находящихся в одних руках – около двухсот, хотя это и не означает, что в каждом из них стоит только по 10 „безруких бандитов“, как это разрешается концессией. Просто на один салон, соблюдая определённые правила игры, можно взять и две, и три концессии. Всего в салонах и пивнушках Германии установлено более четырёхсот игральных аппаратов, выплачивающих выигрыш. Кроме них, в салонах стоит масса так называемых „игрушек“, то есть именно игральных автоматов, делящихся выигрышем только с хозяином. Это всякого рода флипперы, авто- и мотогонки, стрелялки, „звёздные войны“ и прочие компьютерные игры, навеянные их создателям фильмами-вестернами, детективами и малонаучной фантастикой. Молодёжь в эти игры играет охотно, так как каждому хочется за пару марок превратиться на пару минут в супермена – будь то Люкас, Рэмбо, Джеймс Бонд или Джон Уэйн.

Игры на денежном автомате дороже. Статистика подсказывает, что час игры на таком автомате обходится постоянному искателю счастья в среднем от 20 до 30 марок. Если учесть, что обычно этот игрок „заряжает“ сразу два, три и более автоматов, можно понять, что на их „кормёжку“ он тратит солидный капитал, хотя автоматы отдают обратно примерно 60% от полученной суммы. Разумеется, не по расписанию и не каждому. Иной кидает в автомат монету в 5 марок и уходит домой с полным карманом „пятаков“. Другие, просадив кучу денег, возвращаются домой не солоно хлебавши, но с твёрдой надеждой выпотрошить автоматы в следующий раз, который будет завтра. Он, кстати, и будет завтра, а вчера и сегодня начинка электронных пирогов достанется тем, которые с ключом, то есть хозяевам.

Такой выгодный гешефт, конечно, не мог долго оставаться в одних немецких руках - это бы противоречило логике бизнеса. И вот, лет восемь назад, один из „наших нойдойче“ купил за свои предпоследние марки такой салон. И угадал. Он открыл второй салон и опять угадал. Пока что трудно сказать, был ли этот пример дурным, но что он был заразительным – несомненно. Грибы не успевали расти с такой скоростью, как салоны, открывавшиеся в населённых пунктах любой величины – хотя преимущественно в больших. Теперь Берлин уже может потягаться с Лас-Вегасом, а монегасскому князю Ренье самое время подскочить в Кёльн на курсы повышения квалификации, хотя, конечно, не у „русских“ или хотя бы не только у них. Кажется у самого „козырного“ из наших не то девять, не то десять салонов и бедняга, забросив когда-то любимую работу по профессии, мозолит себе пальцы тысячемарковыми купюрами, складывая их в стопки высотой не более метра. В Кёльне, кажется, нет „шпильхальщиков“, как на местном русском языке называется это занятие, имеющих более четырёх салонов. Точнее, есть и такие, у кого их больше, но вместе с компаньонами, поэтому доходы делятся. Так что в сравнении с крупнейшими немецкими „автоматчиками“ наши – почти нищие: наживаемого едва хватает на содержание семьи, дома, двух-трёх средств передвижения и поездок в отпуск не чаще раза в месяц. Да разве ещё к каждому зимнему сезону жёны напяливают на себя по семь шкур тех пушных зверюшек, которых называют по месту их жительства. Зато под этими шкурками у них чаще всего их собственная, едва прикрытая какими-то лоскутками из лучших салонов мод, зато загорелая и удачно подштукатуренная. Что же касается их трудяг-мужей, то в их жизни ничего не изменилось, так как содержание предприятия требует определённого внимания, работы с персоналом и клиентурой и массы всяких и всяческих побочных дел административного и юридического характера.

В этой бранже даже появился новый вид доходов, близкий к маклерскому: продажа разрешений на открытие игральных салонов. Кой-кому из наиболее шустрых игроков удаётся заработать на этой разновидности производственных услуг не меньше, чем на эксплуатации этих самых салонов. А произошло это благодаря тому, что уже упомянутый мной неуёмный рост салонов повёл за собой и не менее неуёмный протест тех, кого пресса всех стран именует „гласом народа“ – пенсионеров, пенсионерок и наиболее неудачливых игроков на автоматах. В Кёльне горсовет охотно пошёл навстречу бригаде из двенадцати разгневанных бюргеров и почти полностью удовлетворил их требования. Правда, сделал это он по принципу известного анекдота, в котором выигравший в лотерею сто тысяч Рабинович оказывается Хаимовичем, проигравшим три рубля в карты. Салоны не закрыли, а обложили дополнительными налогами. Если ранее владельцы платили за каждый автомат помесячно по 60 марок, то теперь за него в Кёльне берут 270. Кроме того, с владельцев салонов требуют как бы компенсацию за места для парковки автомобилей клиентов, приезжающих поиграть. Владелец салона с 10 игральными автоматами обязан обеспечить восемью местами парковки, которые в этом переполненном автомобилями городе, естественно, найти невозможно. Но, поскольку это как бы является нарушением, город Кёльн вымогает компенсацию в размере ни много ни мало 14.500 марок за каждый автомат, то есть ста сорока пяти тысяч полновесных немецких марковок с салона на 10 аппаратов! При этом сам город, получив деньги, места для парковки не выделяет. Если к тому же учитывать, что владельцы платят с доходов и немалые налоги, можно понять, почему „паханы в городском законе“ на словах выступают против распространения салонов, а на деле – за.

Вряд ли следует игнорировать и тот факт, что для определённой категории молодёжи игральные салоны становятся местом встреч, дискуссионным клубом и, что немаловажно в такой многонациональной и в то же время националистической стране оазисом, в котором „несть ни эллина, ни иудея. В казино ведь тоже никого не интересует, с каким акцентом игрок заявляет о величине своей ставки. А если и сам владелец салона говорит по-немецки с акцентом – салон превращается не в дьявольское чистилище карманов (как в этом заверяет бульварная пресса), а в нечто вроде Дома интернациональной дружбы.

Но шутки шутками, а факты, как говаривал товарищ Сталин, - упрямая вещь. И факты говорят о растущей в Германии болезни – даже мании – просаживать деньги в игральных автоматах. По статистике, каждый третий житель ФРГ – то есть, около двадцати миллионов – испытывает на них своё счастье время от времени, причём более восьмисот пятидесяти тысяч из них – минимум три раза в неделю. А тех, кто швыряет деньги в ненасытную глотку ежедневно – более трёхсот шестидесяти тысяч. Многие из молодых игроков – безработные, которые просаживают в двенадцати тысячах салонов страны не только свои пособия по безработице, но и деньги, получаемые от родителей. А когда кончаются и они, кто-то из игроков пытается добыть их любым путём, не исключая преступления. Одни воруют вещи и деньги из дома, другие – из магазинов, третьи идут грабить те же самые салоны, надеясь сорвать в них изрядный куш. Но владельцы салонов предусмотрительно оставляют в кассах для размена максимум три-четыре тысячи марок, предусмотрительно запирая большие суммы в своих или банковских сейфах. Многие салоны оснащены прямой связью с ближайшими полицейскими участками, так что чаще всего грабители в рекордно короткие сроки оказываются за решёткой.

Однако, винить в этом только хозяев салонов игральных автоматов, как это стало сейчас модно, было бы неверно. Ведь не винят же, скажем, владельцев видеосалонов за то, что насмотревшиеся триллеров подростки объединяются в банды или начинают баловаться наркотиками. Проблема игромании – это проблема аполитичной, апатичной и даже нигилистской молодёжи, если понять, что все её анти-чувства адресованы государству. Было бы, наверное, намного хуже, если бы эти чувства привели большинство разочарованной молодёжи туда, где уже собрали её меньшинство: в террористические своры правого и левого толка. Лучше уж разряжать свою агрессию на „гоночных, „ковбойских“, „военнокосмических“ и даже денежных автоматах, чем подпиливать столбы электропередач, кидать бутылки с зажигательной смесью в окна неугодных фирм или, трусливо спрятавшись за угол, стрелять в безоружных людей. Да и нашим новоиспечённым бизнесменам будет легче прокормить свои семьи, так как продажей оружия и боеприпасов наша иммиграция пока ещё всерьёз не занялась. Почти всего – да, а оружия и взрывчатки пока нет. Пока.

Первая публикация в альманахе „Панорама“ (США) в мае 1989 года

World copyright by Arthur Werner. All rights reserved. No part of this publication may be reproduced, stored in a retrieval system, or transmitted in any form or by any means, electronic, mechanical, printing, recording, or otherwise, without the prior permission of the author.

© World copyright by Arthur Werner

Scroll to Top