СОН В ЛЁТНУЮ НОЧЬ

Вечером посмотрел по телевизору два старых фильма про пиратов. Американских. Фильма, не пиратов. Ночью приснился странный сон: будто я 7 февраля 2014 года прилетел в Россию. В Сочи. Своим лётом.

Приземлился на олимпийский причал у Чёрного моря. Смотрю, к нему какое-то потрёпанное корыто подходит. Похожее на яхту „Беда“ из мультфильма, но намного больше. То ли галера, то ли галион, то ли гальюн, но вроде не бригантина. Хотя, кажется, гальюн не плавсредство, а место уединения на нём – в этих названиях сам морской чёрт ногу сломит. Паруса, может, когда-то были алыми, но теперь грязно-бурые и в дырах. Никакого оружия на борту не видно, из пушечных портов вместо стволов горки птичьего помёта торчат. На мачте развевается трёхцветный флаг, под ним брейд-вымпел с надписью „Федерация фигурного катания на коньках России“.



Из проржавевших громкоговорителей бьёт по ушам героическая песня:

Наверх вы, товарищи, всё по местам!
Последний парад наступает!
Врагу не сдаётся наш гордый Варяг,
Пощады…


На „Пощады“ динамики поперхнулись, захрипели, засипели и, наконец, опять запели:

От пристани нашей мы в битву уйдём,
Навстречу грозящей нам смерти,
За Родину в море открытом умрём,
Где ждут желтолицые черти!


Вот те на, думаю. Желтолицые черти – это японцы, китайцы, корейцы и казахи с узбеками, что ли? Ай-яй-яй, ну никакой политкорректности! А ведь среди азиатских фигуристок, если верить одному российскому тренеру-востоковеду, встречаются очаровательнейшие желтолицые и желтотелые чертовки!

На корме название и порт приписки: „ФИГУРНОЕ КАТАНИЕ МОСКВА“.
Несколько букв держатся, что называется, на честном слове и на одном гвозде. На мостике зицкапитан Макитра стоит, в будущее вглядывается. Сам никаких решений не принимает и приказы не отдаёт, только бумаги подписывает. В штурвал вцепился бывший капитан Соври-Голова. Он, уходя от ответственности за провал, загодя сам себя генеральным рулевым назначил.



А штурманом служит его супруга Русалка – до интересного места женщина, от интересного места – рыба. Сам, правда, не видел - вестовые матросы рассказывали. Она за столом сидит, курс с выгодой для себя прокладывает, а заодно на спицах узелки интриг для личного макраме вяжет. Да ей больше и заниматься особенно нечем: у Соври-Головы рыбный день из меню уже давно вычеркнут. Хотя полурыбой Русалка, может, только прикидывается: в славянской мифологии такое существо чаще называют „мавкой“ или „навкой", а у тех сверху до низу всё как у настоящих женщин. Хотя „Мавка“, которую я видел своими глазами, до класса Русалки не дотянула: в её грудных плавниках синтетические усилители нащупали.

Ах ты, палуба, палуба, ты меня раскачай…

На пассажирской палубе чистая показуха. Медаллические поручни былых достижений надраены до блеска, золотыми, серебряными и бронзовыми солнечными зайчиками важным гостям в глаза слепят. Дыры обещаниями забиты, ржа и гниль краской в три колора замазаны. Лепота!
В кают-компании обслуга суетится, вельможным гостям прислуживает. Водкой поит допьяна, рыбой красной, икрой чёрной потчует до отвала. Шуты служнецкие блатному люду о былых успешных походах за драгоценными наградами байки травят, показательными выступлениями чемпионов и чемпионок развлекают.
Когда-то для такой шоу-рмы лучших из лучших отбирали, а теперь лучших даже из средних найти нелегко. За недостатком взрослых звёзд презентуют детей – гуттаперчевых попрыгушек и юлящих катушек из ансамбля „Фигурные непоседы“ и детского сада ЦСКА, где заведующей Инна Гончаренко. Давно проверено: дети и собаки срывают аплодисменты на любой сцене – особенно те, которые с медалями. Гости втридорогие кайф недетский ловят. Немецкий дырокол бахнутый, недавно в Зевсы возведённый, кайфует, отставной Зевс Роггалик кайфует, альпийский галл кайфует, украинец шестопалый двойной кайф ловит – ему икру на сало мажут. А об остальных и говорить нечего: им этих деликатесов скормили больше, чем в Ялте товарищ Сталин сэру Черчиллю и мистеру Рузвельту вместе взятым. Халява, сэры! All included! Всё включено!

Пришвартовалось судно, якорь на дно опустило. По команде „Свистать всех наверх!“ команда на палубе выстроилась. По статусу - взвод чуть ли не Кремлёвского полка, по виду – кадетский корпус Потешного. Спустили трап. На борт флаг-капитан ирландских корней Айк О‘Ганн поднялся. Вахтенный офицер подал команду „Смирно!“, отдал ему рапорт, взамен получил разрешение для экипажа сойти на берег и скомандовал сборной: „На пле - чо! Победным шагом марш!“ Вскинули рядовые матросы и матроски коньки на плечи, и пошли они, зимним солнцем палимы, к дворцу с судьбоносным названием „Айсберг“.
Шли своеобразным строем: на расстоянии вытянутой ноги. Кое-кто улыбался. Остальные шагали молча – возможно, вычисляли в головах свои шансы в предстоящих ледовых побоищах.
Сто один год без двух месяцев назад, тем же курсом и к той же цели, шёл „Титаник“. Как известно, дошёл.
Арьегард возглавил другой флаг-капитан, Алехандро Рафаэль де Ла Куэрник - потомок древнего рода испанских маранов. За ним потянулась обслуживающая команда: тренеры, хореографы, врачи, физиотерапевты, прихлебалы, подпевалы. Отдельной группой сосредоточенно шаркали подошвами судьи, в умах подсчитывая количество дензнаков благодарности и число шпицрутенов за невыполненные указания. А над их головами каркали громкоговорители: „Последний парад наступает!“. Пророчили, что ли?

В этот интересный момент меня разбудили собственные внутренние органы – к счастью, пока ещё не чрезмерно карательные. Потребовали незамедлительно отнести их куда прикажут. Представив себе возможные последствия отказа, я, разумеется, их желание исполнил. И отнёс, и поддержал, и на место вернул. Потом вернулся с ними в постель, повертелся с боку на бок и через какое-то время заснул опять.

Ты печаль мою, палуба, расколи о причал…

И опять оказался в Сочи. Подлетаю к тому же причалу, но уже 23 февраля, в День Защитника Отечества. Того, которое у меня было, но трижды уже не будет.

Мне сверху видно всё, смотрю – от „Айсберга“ Волосожар с Траньковым на двух больших дарёных автомобилях покатили. Не то немецких, не то японских – с неба они выглядят почти одинаково, не рассмотрел (Волосожар, как патрiотка рiдноi Украiни, просила „Запорожець“, но эта марка оказалась дарителю не по карману. Её ЗАЗ исключительно для внутреннего употребления выпускает. Пришлось брать то, что дают). На автомобилях развеваются вымпела: „Одни сражались за Родину“. Рядом с Таней сидит Станислав Морозов, тренер. Рядом с Максимом – женщина, мне незнакомая. Но не Нина Мозер. Вообще-то впереди них ещё два дарёных коня поменьше рванули на такой скорости, что не ехали, а приплясывали. Но кто в них сидел, я не разглядел – уже приземлился. За ними какая-то девчушка не то с ленточкой, не то с бантиком на шее на трёхколёсном велосипеде улепётывала. А подарил им транспорт сам В.В.П. – Великий Вождь Племени. Тот, который у россиян нынче вместо Сталина. Не „за“, и не „против“, а вместо.

Посудина ещё тут, но уже вытащена на берег и на катки поставлена так, что подводная часть обнажена для просыхания. Ниже ватерлинии галера за долгие годы обросла чёрт знает чем. Часть днища изрядно подгнила. Слабо закреплённые буквы отвалились, и название стало читаться „ФИГУ. Н.Е КАТАНИЕ МОСКВА“. Из клюзов тонким ручейком слёзы стекают.

Соври-Голова и его подручная Коршункова мечутся по скошенной палубе. Пролетевших мимо пьедестала фигурабов и фигурабёнков их же коньками в шеи тычут, в трюм загоняют.

Импровизированный сухой док обнесли зелёным забором с красными звёздочками, посудину покрыли лесами. Потом открыли ворота, и к судну подкатили несколько чёрных „Мерседесов“. С проблесковыми маячками, по-народному мигалками. Вышла из них бригада начальников с длинными скребками, тяпками, вёдрами и прочим снаряжением. Капитан первого ранга Мутко (он же министр спорта РФ), Боцман (не простой боцман, а начальник Управления физической подготовки ВС РФ) и прочие боссы и боссики, менее известные. Большинство в очках, которые им годами втирали подчинёвники. Правда, у всех очки на лоб сдвинуты или в кулаке зажаты.
Я подошёл поближе и спросил: что, дескать, господа, делать собираетесь? Они между собой переглянулись, пошептались, и Боцман ответил: „Кренговать“. В переводе на сухопутный язык это значит очищать подводную часть корабля от наросших водорослей, ракушек и прочей прилипшей в воде дряни, из-за которых „ФИГУ. Н.Е КАТАНИЕ“ ход почти потеряло. И в самом деле: вся эта нечисть под солнцем разлагается, смердит на всю Россию.

Подошла бригада к трапу. Завидели их Соври-Голова с Русалкой, затряслись, бывший капитан свою мечту словами Высоцкого выразил: „Лечь бы на дно, как подводная лодка“. Сказал, что-то нажал – и всем ремонтникам пыль в глаза пустил. А когда пыль осела, стало видно: Соври-Голова и в самом деле под воду ушёл и в сторону Флориды сплыл.
Русалка хвостом вильнула и тоже в воду нырнула. Но неглубоко и недалеко. Головку из воды высунула и наблюдает за дальнейшим ходом действий. А вот прилипалы к фигурному катанию присосавшиеся, затаились. Приняли, как хамелеоны, маскировочный цвет, и распластались по борту и днищу зелёной плесенью. Да не простой, а с узорами и картинками. Президентов США.

Может, по этой причине чистка никак не могла начаться – начальнички смотрели то один на другого, то на свои инструменты, то опять на зелень, перетаптывались с ноги на ногу, но с места не трогались. Наконец, Боцман, как человек военный, решил задачу как настоящий командир. Шепнул боцманмату на ухо пару тёплых слов, тот к борту подошёл и каак махнёт тяпкой изо всех сил! Отвалился от калоши здоровенный шмат, а в нём прилипала из мелких начальниц, в ранге старшей матроски. Да не одна, а с присосавшейся к ней гигантской саламандрой. Что тут началось! Какой саламандра визг подняла – Соловью-Разбойнику не снилось! Какими только карами чистильщиков не запугивала! И морским дьяволом, которого в молодости хотела любить, и карадагскими змеями, и гигантскими спрутами, и медузой Горгоной, и даже знаменитым черноморским монстром, о котором писал ещё Геродот. „За меня“, верещала она – „Чаганский Божок с вас шкуру вместе с погонами сдерёт!“ Под эти вопли ожила и остатняя нечисть, принялась щупальцами угрожающе шевелить, осьминогами и акулами грозить.



Попятились начальнички поближе к автомобилям и стоят памятниками самим себе. Да и Боцман с боцман матом пообщались меж собой. Шкура-то нарастёт, а звёзды с погон могут сплыть, хотя они и не морские. Закинули тяпки на плечи и ретировались строевым шагом на десять шагов назад.
Остался министр в не шибко гордом одиночестве. Одну руку, со скребком, опустил, другую, свободную, к затылку протянул. Почесал свои извилины прямо через череп и, видимо, решил не пачкаться. Понял, что после 23 февраля фигурное катание после таких выступлений будет интересовать только энтузиастов. И махнул рукой. Его шофёр команду понял, тут же подогнал служебное авто, и Мутко поперед военных ретировался не солоно чистивши.
Тут я понял, что всё это сон, что кренгование назначили только для очередного рапорта о мнимой деятельности Властелину Верноподданных Племени Дай-Дай, что чистку и капитальный ремонт корабля „Фигурное катание Российской Федерации“ начальники проводить не станут, что в новой карточной колоде старше свеженьких двоек, троек и шестёрок останутся старые, потёртые фигуры, которые и докончат превращение галеры в шаланду, полную фекалий. И решил улететь обратно в Кёльн, не дожидаясь когда сон окончится. Проснулся в родной спальне и записал всю историю в компьютер, пока доктор Альцгеймер в соавторы не навязался.

А насколько процентов сон совпадёт с явью - будем посмотреть.

World copyright by Arthur Werner. All rights reserved. No part of this publication may be reproduced, stored in a retrieval system, or transmitted in any form or by any means, electronic, mechanical, printing, recording, or otherwise, without the prior permission of the author.

© World copyright by Arthur Werner

Scroll to Top