ПО НЁМ ПРОЗВОНИЛ КОЛОКОЛ

Нет человека, который был бы как Остров, сам по себе...смерть каждого человека умаляет и меня, ибо я един со всем Человечеством, потому не спрашивай никогда, по ком звонит Колокол: он звонит по Тебе.
Джон Донн, английский поэт и проповедник (1572-1631)



10 ноября карантинного 2020 года ушёл в мир иной Патриарх советского и российского фигурного катания, Игорь Борисович Москвин. Первым из его живущих в США учеников откликнулся мне Валентин Николаев: "Таких, как Москвин, больше не будет. Очень печально". Почти теми же словами откликнулась из Франции Анна Антонова, из Израиля Эдуард Эстис и многие помнящие Москвина из мира фигурного катания США и России.

Я долго сидел за компьютером, но из головы на клавиатуру лезли лишь стёртые, полумёртвые и мёртвые штампы, которыми так любят пользоваться нынешние выпускники факультетов нынешней журналистики.
Только вспомнив о когда-то запрещённом в СССР романе Эрнеста Хемингуэя "По ком звонит колокол" - точнее, о запомнившемся на всю жизнь эпиграфе Джона Донна, в голове начали формироваться воспоминания из нашего с ним почти сорокалетнего общения. Помню, как на чемпионатах он и его друг, тренер Игорь Борисович Ксенофонтов (1939-1999), подолгу гуляли вокруг Дворцов спорта и о чём-то беседовали, что-то обсуждали. Иногда разрешали мне поучаствовать в разговорах. Я считаю обоих Человеками с Большой Буквы, хотя, конечно, буквы Москвина были немного больше.

Весь мир парного катания отзывается о Москвине как о великом тренере, хотя велик он дважды: и своими учениками, и ученицей, ставшей женой, матерью их детей и также великом тренере парного катания, Тамаре Николаевне Москвиной. Правда, у Игоря Борисовича было немало и выученных им фигуристов и фигуристок, успешно выступавших в одиночном катании. Имена их есть во всех гуглах.
Всему, что я знаю о фигурном катании как виде спорта, я научился у Титанов: Игоря Москвина, Игоря Ксенофонтова, Станислава Жука и Виктора Кудрявцева. О науке побеждать я многому научился у Тамары Николаевны.

Помню, на последнем чемпионате Европы, проводимом в Ленинграде, мой приятель Роланд Цорн, один из ведущих спортивных журналистов ФРГ, попросил меня помочь в переводе его интервью с Москвиным. Одним из вопросов Роланда был: "господин Москвин, если бы Вы могли выставить на лёд все свои пары – сколько бы их было?" - "Я думаю, пар десять" - ответил тренер. – "И какие бы они места заняли?" - "Я думаю, с первого по десятое".
Господин Москвин отнюдь не шутил.
При каждой нашей встрече на чемпионатах Игорь Борисович делился своим мнением о тех или иных фигуристах, об их перспективах и шансах на будущее. Ошибся он только один раз.

Не знаю, смог ли бы он полностью смириться с новой системой оценок в фигурном катании и новой системой подготовки. Мне почему-то кажется: если бы Москвин предложил свою кандидатуру как тренера новым школам, руководители этих школ низко кланялись бы ему на пороге и отвечали старой китайской пословицей: "Извините, но для нашего маленького храма Вы слишком большая статуя!"..

Москвин был не только легендарным тренером и легендарным педагогом, но и очень известным не только в Ленинграде яхтсменом. Мне посчастливилось пару раз посидеть в одной компании с ним и его лучшим яхт-другом Петром Тимофеевичем Толстихиным, директором ленинградского СКК. Они даже обещали взять меня с собой покататься по Финскому заливу, когда я приеду в город на Неве в следующий раз, но Толстихин скоропостижно скончался в своём рабочем кабинете незадолго до моего приезда.


Когда я приезжал в Санкт-Петербург в двухтысячные, Москвин уже не брал новые пары, но не пропустил ни одной тренировки и был очень важным фактором обучения не только для пар своей жены, но и других тренеров ленинградской школы – и, разумеется, своих и жены учеников, Людмилы и Николая Великовых. Великовы стали очень хорошими тренерами и прекрасными педагогами. Благодаря своей врождённой интеллигенции, в работе Москвин был скорее "бойцом невидимого фронта". Я ни разу не слышал, чтобы Игорь Борисович повышал на кого-то тон – он умел добиваться результата, как писал Тарас Шевченко, "Незлим, тихим словом".

При всей горечи расставания с Москвиным, нужно признаться, что в последние месяцы жизни он страдал, мучался и причинял немало страданий Тамаре Николаевне. Думаю, вместе с трауром смерть принесла обоим облегчение. Как сказал у Булгакова о Мастере Левий Матвей, "Он заслужил покой".
Прощайте, Игорь Борисович, и до встречи в Раю!

© World copyright by Arthur Werner. All rights reserved. No part of this publication may be reproduced, stored in a retrieval system, or transmitted in any form or by any means, electronic, mechanical, printing, recording, or otherwise, without the prior permission of the author.

ОБРАЩЕНИЕ К ЧИТАТЕЛЯМ - ИНОСТРАНЦАМ:
Please do NOT try to translate my articles through electronic translators – it will be a really bad text. My style is too sophisticated for Google & Co.

© World copyright by Arthur Werner

Scroll to Top